?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

"Невский альманах" №4 (102) - 2018

Мое знакомство с автором этого романа могло произойти и произошло исключительно в наше время. В доинтернетовские времена наши пути вряд ли бы могли пересечься даже чисто теоретически. Я жил и живу в Минске, а Михаил Спивак родился и долгое время проживал в Кемерово, сердце далекого от меня Кузбасса, потом эмигрировал в Израиль, отъезд куда в былые времена автоматически вычеркивал репатрианта из нашей повседневности. Спустя некоторое время оказался в Канаде, где и проживает по нынешний день, обучая местных детишек игре в шахматы, а параллельно с этим редактируя газету «Перекресток Виннипег», активно участвуя в работе популярного литературного журнала «Новый Свет», в котором Михаил Спивак – заместитель главного редактора, но – главное! – отдавая каждую свободную минуту литературному творчеству. Интересы автора многогранны, в его творческом багаже произведения самых разных жанров и форм – от юмористических рассказов до серьезных полотен. И вершиной творческих достижений Михаила Спивака на сегодняшний день, безусловно, является написанный несколько лет назад роман «Дебошир», в котором автору, несмотря на наличие в русской словесности знаменитой «лейтенантской прозы» Ю. Бондарева, В. Астафьева, В. Быкова, Г. Бакланова, И. Стаднюка удалось сказать о минувшей войне собственное веское слово. Точнее, не столько о самой войне, сколько о некоторых ее оттенках – в первую очередь о долгое время старательно замалчивавшейся литературоведами и историками «еврейской теме». Теме, которую начал поднимать еще Илья Эренбург в своей некогда знаменитой «Буре», продолжили Василий Гроссман романом «Жизнь и судьба» и Анатолий Рыбаков своим «Тяжелым песком». Произведения, безусловно, впечатляющие и масштабные, но, тем не менее, оставляющие еще очень много «белых пятен» в этом щекотливом вопросе…
Большое, как известно, видится на расстоянии. Лев Николаевич Толстой написал свой гениальный роман «Война и мир» спустя весьма продолжительное время после окончания войны с Наполеоном. И создал полотно такого масштаба, что мало у кого из критиков повернулся язык обвинить писателя в отсутствии собственного опыта участия в этой войне.
Не проводя никаких параллелей между уровнями литературной одаренности этих двух писателей, отмечу тем не менее, что Михаил Спивак пошел той же дорогой, используя не только рассказы и свидетельства очевидцев событий тех страшных лет, но и поднявшись над обветшалыми идеологическими догмами и пропагандистскими штампами, долгие десятилетия являвшимися определяющимися во всей советской литературе о Великой Отечественной. Минуло семь десятилетий после победного салюта сорок пятого и теперь писатель имеет счастливую возможность говорить о событиях тех лет, будучи свободным от всякого рода идеологических шор…
Михаил Спивак представил на читательский суд своего рода собственную концепцию той войны. Войны, победу в которой принесли отнюдь не «направляющая роль коммунистической партии», не пропагандистские догмы той поры и даже не герои, сценарии подвигов которых порой заранее разрабатывались в идеологическом отделе ЦК и там же подбирались кандидатуры, наиболее подходящие для совершения этих подвигов в соответствии со своим «пролетарским происхождением», национальностью и т.д.
Концепция войны и человека на войне «по Спиваку» обладает немалой силой убедительности благодаря захватывающему сюжету, глубокому психологизму и на удивление глубокому проникновению автора в психологию своих персонажей – от главного героя Герша Шнапера, до ничего, кроме чувства омерзения и презрения не вызывающих местных предателей-полицаев.
Сюжет романа прост именно благодаря отчетливо читающейся в подтексте возможности повторения точно таких событий в другом месте, другом селе, другой области…
Богом забытое селение в Житомирской области Украины с придуманным автором названием Крапино. Классическое дореволюционное еврейское местечко… Коллективизация, тридцатые годы с их репрессиями и «чистками» – спокойной жизни у обитателей местечка, почти не было. А сытой – никогда. «Ветер истории» срывал с места целые семьи, сметая людей и старые обычаи… Население местечка к началу войны стало смешанным.
В Крапино, как и во множество других быстро захваченных гитлеровцами мест, война пришла мгновенно и страшно: занявшие местечко фашисты первым делом заставили оставшихся в деревне евреев копать себе могилу. С хваленой немецкой практичностью рассчитав, какой должны быть ее длина, ширина и глубина…
Когда братская могила была готова, началась казнь женщин и детей. Мужчин хозяйственные «новые господа» временно оставили в живых, чтобы они еще немного погорбатились на вермахт, выполняя самую черную работу. Беззащитных людей казнили не немцы — их с остервенением, стараясь выслужиться и показать свою преданность захватчикам, убивали «местные», всю жизнь, как оказалось, ненавидевшие соседей, которых теперь не просто убивают, а убивают беспощадно, люто при этом мучая. Вот так, с разделения жителей на людей и нелюдей кровавой рекой началась война в Крапино.
Жену главного деревенского забияки и дебошира, здоровяка Герша Шнапера, зверски убили у него на глазах. Сделали это тоже местные – пошедшие служить в полицию жалкие мальчишки-сопляки и, долгие годы умело скрывавшие своё звериное нутро, недобитые бандиты времён гражданской войны. Завистливые от рождения, а потому ущербные, так и не сумевшие стать уважаемыми людьми, они с детства затаили ненависть к односельчанам и теперь с дикой яростью вымещали свою ничтожность на беззащитных людях. «Последние времена, когда живые завидуют мёртвым» …
Герш, обладавший огромной физической силой, выбирал момент, чтобы забрать с собой на тот свет как можно больше немцев и полицаев — однако, удобного случая не оказалось, немецкий офицер приказал использовать силача вместо лошади: Герша запрягли в телегу, чтобы он весь день возил брёвна. Эта картина не выдумана автором. Наоборот, в романе Спивак попытался смягчить ту реальность, о которой рассказали ему выжившие очевидцы.
Спустя какое-то время, испытав множество лишений и издевательств, Герш Шнапер сумел сбежать. Он мог бы осуществить побег намного раньше, но намеренно выжидал, терпя при этом новые издевательства, чтобы спасти зверски истязаемую нелюдями девушку Соню, до войны первую красавицу местечка. Уйдя от погони и затаившись в лесу, Герш совершает одиночные мстительные вылазки, покуда случайно не натыкается на группу красноармейцев-окруженцев, в которой за командира капитан Журавлёв. Бывший деревенский «дебошир» добровольно становится членом партизанской группы, хотя и относительно независимым, но всё же партизаном.
Итак, парадигма еврей – партизан, пожалуй, и есть то самое новое, о чем рассказал в своем романе Михаил Спивак. Безусловно, до Спивака миру являли литературно-кинематографических заступников и спасателей еврейского народа. Взять, к примеру, замечательный фильм Стивена Спилберга «Список Шиндлера». Или образ Сони Гурвич из повести Бориса Васильева «А зори здесь тихие» и снятого по ней художественного фильма. Но еврей в качестве отважного партизана – такого в отечественной литературе не припомнить. Именно в литературе, ибо историки, пусть и с немалой неохотой, вынуждены были признать, что даже в моей родной Беларуси городское подполье до самого своего ареста и казни возглавлял еврей Исай Казинец, в белорусских лесах было немало еврейских партизанских отрядов, один из которых, под командованием легендарного Шолома Зорина, был особенно знаменит, и даже на территории зверски уничтоженного оккупантами минского гетто существовала подпольная группа, именем одного из руководителей которой, Михаила Гебелева, секретаря подпольного Тельмановского райкома партии, ныне названа одна из минских улиц…
В западной литературе аналогом, пожалуй, является только роман Нехамы Тек, польской еврейки, эмигрировавшей в Израиль, а затем ставшей профессором Колумбийского университета. Ее книга о братьях Бельских, евреях-партизанах, основана на реальных событиях, произошедших в Белоруссии, называется «Вызов: партизаны Бельские». По этому роману в США был поставлен фильм «Вызов»…
Герш Шнапер в отряде – один из его самых активных членов, прекрасно ориентирующийся на местности, совершающий храбрые рейды и вылазки. Правда, на первый план теперь выдвигаются капитан Журавлёв, старшина Туманский, младший политрук – бывший лагерный «вертухай» и активист-доносчик, отрёкшийся от своих репрессированных родичей и взявший фамилию Москвин. Не менее колоритна и фигура рядового Коленчука, вчерашнего зэка, лагерного стукача и мерзко-угодливой «шестёрки» политрука здесь, в отряде.
Женские персонажи – санинструктор Олеся, бывшая связная Вера и беглянка Сонька – придают повествованию некую дополнительную окраску и даже интригу, связывая их с некоторыми партизанами любовными отношениями. Так, Сонька, привязывается к своему спасителю Гершу. И, годясь по возрасту ему в дочери, фактически становится женой Шнапера, ещё до их встречи с партизанами. Её беременность и болезнь является одной из причин, побудивших партизан захватить немецкого врача, майора Отто фон Брауна.
На протяжении всего романа автор пытается показать подлость и гнилость немецких приспешников и холуев – бывшего председателя колхоза Степана Петровича, его давнего подельника черносотенца Миколу, молодых полицаев Егора и Петьку. Вот кто – истинные приспособленцы, шкурники и оборотни! Вот кто – первые доносчики и предатели! Вот чьими руками во многом свершались карательные операции, массовые издевательства и расстрелы мирного населения.
Небольшой партизанский отряд, беспощадная месть врагам и потери, личная трагедия на фоне трагедии страны и народа — обо всём этом, не скрывая ухабистых мест и не пытаясь ничего приукрашивать, повествует Михаил Спивак, рассказывая читателю о «персональной войне» бывшего деревенского дебошира Герша Шнапера. В книге большое внимание уделяется скрытым мотивам, которые движут человеком в трудной ситуации. Тяготы жизни в оккупации пробуждают в героях романа те качества, которые были спрятаны в мирное время: страсть и холодный расчет, любовь и ненависть, трусость и героизм. На войне люди скидывают маски и предстают читателю такими, какие они есть на самом деле. Особенно мерзкопакостной фигурой оказывается племянник Степана Лёнька, получивший должность старшего полицая. Этот зверёныш готов на любую подлость, он бывает изощрённее даже самих фашистов, завистлив и мстителен, подхалимен до лизоблюдства; он не гнушается совершить любую пакость даже и в отношении своих новых хозяев. Он – изувер до садо-мазохизма. С приходом фашистов ничего человеческого в этом выродке не осталось. И даже на раненом фашистском офицере он вымещает всю низость своей натуры, отнюдь не превращаясь при этом в народного мстителя:
«— Я тебя повешу... — захлебывался раненый. Коряга под углом пронзила плоть, задев легкое. Курт тяжело дышал, а кровь заливала подбородок, шею, и впитывалась в ворот его рубахи. — Вздерну тебя на первом же суку!
— Уж не на своих ли внутренностях? — издевательски поинтересовался полицай и склонился над Куртом. — Время пришло, будем прощаться.
Ленька не смог отказать себе в удовольствии: чуть вдавил корягу, причиняя умирающему напоследок еще большие страдания, поводил ею вправо и влево, затем рванул на себя. Раздвоенный, как рыболовный крючок, обломок дерева вывернул наружу человеческие внутренности. Раненый застонал. Предсмертная гримаса исказила лицо, и он перестал дышать.
— Что там такое? — крикнул молодой лейтенант, командир группы. Он заметил возню, но увлеченный преследованием, не мог раньше уделить внимание случившемуся.
— Господин офицер, я хотел закрыть его рану и перевязать, но Курт скончался».
Такой тип предаст любого и в любую минуту.
Интересна предыстория создания романа. Фактической основой образа главного героя стала история прадеда писателя, которого правнук, разумеется, почти не помнит… Дочь главного героя, ставшая санитаркой в годы войны, — это бабушка автора, которая рассказывала о своей молодости и об отце. Трагически погибающая в романе Сонечка — это, по словам автора, «образ собирательный. Все зверства случились с разными девушками местечка, но в романе их страдания в основном сфокусированы на одной девушке…»
И всё же, светлый проблеск в трагичной истории. Одна из еврейских девушек, которая была в захваченной нацистами деревне, по счастливой случайности избежала казни. Она дожила до наших дней, переписывалась долгие годы с дедом и бабушкой Спивака, а затем по Скайпу рассказала автору «Дебошира», каким запомнила Шнапера и о том, как погибло еврейское население местечка. Некоторые из ее свидетельств сохранились в Иерусалимском музее Холокоста «Яд Ва-шем»
Михаил Спивак создал захватывающее художественное полотно, заставляющее по-новому, под другим углом взглянуть на некоторые события все более отдаляющейся от нас Великой Отечественной. Расстояние между войной и ныне живущими на земле поколениями все более увеличивается. И с этого расстояние все отчетливее становится видна правда…

Latest Month

October 2018
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner